14:21 

ОДНА ИЗ ДОРОГ - ориджинал

stervaN
A hard-on doesn't count as personal growth
Классика жанра - начальник и подчиненный. Хороший слог, отсутствие "розовых соплей", хорошо прописанные характеры. Очень хороший фанфик.

ОДНА ИЗ ДОРОГ.

Автор: Дэви;
ссылка на авторский сайт
devy-durga.narod.ru/

фэндом: ориджинал; рейтинг: NC-17; предупреждения: ненормативная лексика, неполиткорректные выражения, имеется ругательство, носящее расистский характер.

Комментарий автора: незамысловатая романтическая история на «производственную тему» - когда отношения начальника и подчиненного выходят за рамки служебных.

Благодарность автора: Танюше, за интересный рассказ о жизни стриптиз-клуба.


читать дальше

@темы: ориджинал

URL
Комментарии
2010-07-22 в 14:22 

stervaN
A hard-on doesn't count as personal growth
Голоса понемногу стихли. Все ушли – я так подумал. Уборщицу тётю Тасю я как-то не принял во внимание. А она-то вскоре и появилась, гремя ведром и шваброй. Подергала дверь, ругнулась, почему, мол, закрыли, что у них там за секретное помещение такое, и открыла своим ключом.

- Это ещё что такое?! – опешила она, увидев меня.

Я, разумеется, не стал её посвящать в подробности, просто сказал, что ребята, наверное, пошутили. Её такое объяснение не особенно устроило.

- Хороши шутки! У тебя, что же, и одежду, и деньги забрали? Как ты до дома-то доберешься?

Забрали и деньги, и мобильник. Впрочем, тут есть телефон, я могу позвонить Ленке, например. Хотя, расстроится…

- Ладно, парень, - придумала тетя Тася. – Одежду я тебе достану, тут у работяг внизу комбинезоны, спецовки есть… Обувь хоть оставили?

Обувь оставили. Вот они, мои ботинки.

- И то хорошо. Не мороз – доберешься до дому. Деньги на метро или автобус у меня тоже для тебя найдутся. На такси, понятно, нету – куда мне с моей зарплатой… Шутники, надо же! Фашисты они!

И тетя Тася, громко возмущаясь по дороге выходкой «шутников», пошла искать мне одежду. Хороший она человек, душевный.

Через несколько минут я снова услышал её голос. Возвращалась тетя Тася не одна.

- Нет, вы подумайте, Игорь Андреич, это ж безобразие какое учудили! – доносилось из коридора.

Игорь Андреевич… Кошмар! Хочу немедля провалиться сквозь землю!

В раздевалку они вошли вместе.

- Вот, посмотрите, шутки у них такие! – указала на меня тетя Тася. Хотя, чего было указывать – кроме меня, тут никого не было. Тетя Тася продолжала возмущенно ворчать, призывая хозяина «разобраться и наказать, как следует». Она, тетя Тася, была вторым человеком в этом заведении после Евы, кто ничего и никого не боялся. Человек старой закалки, она привыкла, что уборщица – если и не самый главный человек в организации, то уж точно – персона важная и нужная.

Игорь Андреевич, между тем, уставился на раздетого меня, как на восьмое чудо света. Да уж, теперь я не то что привлек, а прямо-таки приковал его внимание. За что боролся…

- Всё понятно, - наконец, заговорил он. – Я разберусь.

И тут во мне неожиданно проснулась уверенность в себе. Где она только раньше была… Приняв позу древнегреческой статуи Аполлона, я изрек со всей твердостью и решительностью:

- Нет уж, не надо. Это мое дело, и я сам разберусь.

- Правда? – с интересом спросил Игорь Андреевич – Мне кажется, тебе стоит сначала одеться.

Насмешливый прищур светло-голубых глаз контрольным выстрелом добил мою уверенность.

- Мне тетя Тася обещала спецовку. И комбинезон, - жалко забормотал я. – А ботинки у меня есть. Так что…

- Так что, - передразнил он. – Надевай свои ботинки и пошли в мой кабинет, подберем что-нибудь получше спецовки. Не могу же я бросить в беде самого ценного работника охраны.

… Игорь Андреевич отодвинул одну из панелей, за которой оказался встроенный шкаф. Одежда там была, похоже, на все случаи жизни. Мне он кинул джинсы, черный свитер и спортивную куртку.

- Держи! Великовато, правда, будет, но тут уж ничего не поделаешь.

Игорь Андреевич придирчиво осмотрел меня в такой «упаковке», одобрительно хмыкнул, затем бросил:

- Поехали.

- Куда? – не понял я.

- Домой тебя отвезу. Метро ещё не работает, автобусы не ходят, а машины у тебя нет.

А что было возразить на такие логичные доводы? Да и принял бы он возражения? Поехал я с ним, в общем.

URL
2010-07-22 в 14:22 

stervaN
A hard-on doesn't count as personal growth
… Ранним утром машин было мало, так что ехали мы быстро. И в молчании. Игорь Андреевич смотрел на дорогу, я украдкой – на него. Сбитые костяшки на руках и сломанный нос – бурное прошлое, не иначе. И как, интересно, он первоначальный капитал для покупки ресторана заработал? Черта с два расскажет, если спросить. А я и спросить не решусь… А, всё-таки, красивый он, хоть и есть в нем что-то опасное, хищное. «Одинокий волк» - так Ева сказала. Вот, точно, волк. Красивый и опасный… Да что это мне за мысли в голову лезут?!

На перекрестке светофор загорелся красным, и Игорь Андреевич остановил машину. Когда загорелся зеленый, он не тронулся с места, задумчиво глядя куда-то перед собой. Я боялся дышать, уже предчувствуя, что сейчас должно произойти что-то важное. Потом он медленно повернулся ко мне, и стальные глаза смотрели внимательно и испытующе.

- Костя, ты видел картину «Витязь на распутье»?

Не знаю, что меня больше удивило: его вопрос или то, что он впервые назвал меня по имени – я ведь был уверен, что он мое имя даже не помнит.

Ответа он, впрочем, и не ждал. Потому, что, едва увидев моё недоумение, заговорил снова.

- Камень там, на распутье: налево поедешь – коня потеряешь, направо поедешь – самого… того… Чтобы домой тебя отвезти, к твоей девушке, надо направо сейчас повернуть, а к моему дому – это прямо… Куда едем?

Думаю, в тот момент я выглядел ещё хуже, чем в первую нашу встречу. Он не только отлично помнит мое имя, он знает про Ленку. «Мне кажется, ты его заинтересовал» - вспомнились мне слова Евы. Она не прикалывалась, она была права в отношении Игоря Андреевича. А в отношении меня? Что значили все её намеки? Да то и значили, что я сижу тут, раздумываю, вместо того, чтобы выйти, хлопнув дверцей, как настоящий мужчина! И черт с ней, с этой работой! А я сижу… И смотрю на него. А он, не отрываясь, смотрит на меня.

- Так что, Костя? – его голос чуть дрогнул от напряжения. И ещё мне послышалась… надежда?

- Прямо, - выдохнул я. И тут же пожалел, что нельзя поймать, запихнуть это слово обратно мне в глотку. Я не верил, что сказал это. Я сам себе не верил…


… Я вышел вслед за ним из машины и вместе с ним на ватных ногах поднялся в его квартиру. Я стоял посреди его спальни и тупо глядел, как он скинул пиджак, избавился от галстука и расстегнул рубашку. Я сплю и вижу сон… Нет, я – лунатик, ничего не соображаю и потому не отвечаю за свои действия… Нет, это вообще не я, меня здесь нет, я – дома, с Ленкой.

Он подошел совсем близко и смотрел на меня сверху вниз. В упор. Его голос втащил меня за шкирку в реальность.

- Ты этого хочешь?

- Не знаю.

Это была правда. Я не знал.

- Нет, Костя, так не годится, - говорил он тихо и серьезно. – Ты должен знать.

Я молчал. А что я мог ответить? И тогда он продолжил.

- Вот что: если это из благодарности, то ТАКОЙ благодарности мне не надо. А если ты из-за работы беспокоишься, то… Знаешь, мальчик, я не сволочь последняя, что бы ты там себе не думал. Шантажировать тебя не собираюсь. Захочешь уйти – уйдешь, и на работе твоей это никак не отразится.

Я по-прежнему молчал, боясь смотреть на него, боясь думать о нем.

- Короче, да или нет? Отвечаешь «нет» – я даю тебе денег на такси, и ты спокойно едешь домой. И на этом у нас всё закончится, не начавшись. Если «да»… Ты не маленький, понимаешь, для чего я тебя пригласил. Остаёшься - значит, соглашаешься на секс со мной. Извини за грубость, но, если ты подставишь мне задницу, то это будет исключительно по твоей доброй воле. Так да или нет, Костя?

Уйти? Просто взять и уйти… И жить дальше нормальной размеренной жизнью… Но я же мог уйти раньше – тогда, на перекрестке. Он ведь прав, я всё сразу понял, не маленький. Почему не ушел? А почему всё время терялся, краснел-бледнел, когда он рядом? И, в то же самое время, тянулся к нему, пытаясь заслужить хоть малую толику его внимания, как щенок, желающий, чтоб его погладили? Ведь не из-за работы же, нет. Откуда эти странные ощущения, эта дрожь, этот жар от близости его присутствия? Нет, у Евы, и впрямь, глаз наметан. И ответ очевиден – я хотел этого, Я ХОТЕЛ ЭТОГО С НИМ! Всё время, с самой первой встречи. Я хотел «подставить ему задницу» - так он выразился. Грубо, пусть, но это – правда. Единственная. Оставалось лишь признаться в этом самому себе.

- Да, - ответил я. – Да, я остаюсь.

Он выдохнул облегченно, улыбнулся.

- Ну вот, это ведь так просто оказалось, да?

Да, просто. И очень трудно.

… Он стянул с меня свитер, и широкие жаркие ладони зашарили по моему телу, ощупывая, оглаживая. Ласково и властно. Потом он снял рубашку и прижал меня к себе – жесткие темные волосы на его мускулистой груди щекотали мне кожу. Он запрокинул мне голову и поцеловал, глубоко, жадно. Приятно ли это было? Да, да и ещё раз да! Мне было приятно всё, что он делал со мной и всё, что ещё только собирался сделать. Его поцелуй был таким же жарким, как его ладони, как его тело. И он вливал в меня этот жар, а я благодарно глотал его, и внутри у меня всё горело и плавилось.

- Давай, скидывай всё остальное! – прошептал он нетерпеливо.

Я послушно избавился от остатков одежды и стоял голый под его хищным откровенным взглядом, чувствуя, как кровь приливает к паху. Тогда он тоже разделся полностью. И тут, если честно, я испугался. Потому, что его член соответствовал его росту и телосложению – был так же могуч. Да я ж после такого инвалидом останусь!

Он снова обнял меня, эдак покровительственно погладил по волосам.

- Не надо бояться.

Так успокаивают детей, испугавшихся темноты: «Что ты, маленький, там вовсе нет чудовищ».

- Но я ещё ни разу не…

- Я знаю. И буду осторожен. Иди в постель.

Я лег. Ведь я доверился ему в тот самый момент, как решил остаться, и согласился на всё. А он лег рядом, притянул меня к себе, положил мою ладонь на свой член.

- Приласкай его.

Я погладил, сначала неловко, но потом всё увереннее. Мне нравилось, как пульсирует его плоть под моими пальцами, и как при этом наливается кровью мой собственный член. А его руки гладили и мяли мои ягодицы, потом пальцы проникли между, пощекотали колечко входа. Я заерзал, простонав.

- Погоди-ка… - он неохотно оторвался от меня, встал и вышел. А когда вернулся, в руках у него был пузырек.

- Это смазка. Я ведь обещал быть осторожным.

URL
2010-07-22 в 14:23 

stervaN
A hard-on doesn't count as personal growth
Он легко перевернул меня на живот, и его палец, смоченный в смазке, проник внутрь моего тела. Затем к нему прибавился ещё один палец, а потом и третий составил компанию первым двум. Было не больно и настолько приятно, что я понял, что готов к большему. Он тоже это понял и рывком поставил меня на четвереньки.

- Так будет удобнее.

Удобнее, так удобнее. Ему виднее.

И тогда он вошел в меня. Вот теперь стало больно. Очень. Я не хотел кричать, но, прикусив губу, всё-таки завыл сквозь стиснутые зубы. Плакать я тоже не хотел, но слезы полились из глаз сами, непроизвольно.

- Тшшш, тихо, мой хороший…

Тихо, ну конечно… Ему-то что…

Он задвигался внутри меня, и одновременно рука его ласкала мой член. Умело ласкала, так, что вскоре он опять встал. Тогда движения внутри меня стали глубже и резче. И тут меня будто током хлестнуло, разряд ударил в поясницу, заставив резко прогнуться.

- Что, ещё раз так сделать?

- Да… - выдавил я. Ну, зачем он спрашивает?! Ой… Ооооооо…

Ощущения? Это было похоже на «американские горки». Или на «тарзанку». Когда летишь вниз с высоты на огромной скорости. Страшно. И хорошо, и дух захватывает. А если бы не было страшно, то не было бы и кайфа. Не знаю, как объяснить, чтоб понятнее было. Кончил я, вот…

… Мы валялись на смятых простынях, как морские котики на лежбище, расслабленные, довольные собой и друг другом.

Как только я оклемался, то сделал попытку уйти. Встал уже с постели, хотя, на самом деле, уходить не хотел, и боялся, что он отпустит, добившись своего. Но он молча удержал за руку и потянул к себе. И я радостно запрыгнул обратно. А потом уснул, прижавшись к нему.

* * *

На смену я пришел пораньше и первым делом позвонил Ленке (я же дома так и не появился). В ответ на взволнованное «Что случилось? Твой телефон не отвечает…» я врать не стал. Рассказал правду. Но не всю. Только о том, как меня заперли, утащив мои вещи. Ленка не стала тратить много времени на возмущение «шуткой» моих коллег, а сразу же объявила, что сейчас приедет и привезет мне всё необходимое. И действительно прилетела минут через двадцать, привезла одежду и поесть кое-что. И расспрашивать меня больше ни о чем не стала. Я же говорю – мудрая она. И хорошая.

А когда она уехала, мне стало по-настоящему стыдно. Как я ей в глаза теперь смотреть буду? Трус, да к тому же лжец. И голубой… Ну да, педик. Оказывается, мне нравятся мужчины, я балдею от того, что меня трахают в зад. Нет, не совсем так… Мне нравится Игорь и то, что он делает со мной…

Игорь Андреевич, мой хозяин… И мой любовник. Он появился в раздевалке, как всегда, одетый с иголочки и благоухающий дорогим лосьоном. Не меняя своего обычного холодного взгляда и невозмутимого выражения лица, коротко бросил:

- Зайдешь ко мне попозже.

Что это означает? Я понимал, что афишировать наши отношения он, по-видимому, не намерен. Разумно, да. А всё равно, как-то обидно стало. Словно почувствовав это, он обернулся и весело подмигнул мне. Этого хватило, чтобы на моем лице расплылась идиотская довольная улыбка.

… Этим двум мудакам я предложил немедленно вернуть мне вещи и попросить перевода на другой объект. В противном случае я твердо пообещал, что костьми лягу, но добьюсь их позорного увольнения. Должно быть, говорил я очень уверенно, потому что вещи через некоторое время снова лежали в моем шкафчике. Всё в целости и сохранности. По-моему, они были даже рады, что так легко отделались. Ну, и ладно, я на них уже не злился: не было бы счастья, да несчастье помогло.

Судя по гремевшей в зале музыке – это было что-то тяжелое и готическое – там сейчас был выход Евы. Мне нравилось смотреть, как она танцует: было в этом что-то завораживающе-мрачное, темная страсть, смутное желание чего-то запретного, запредельного. «Госпожа Ева, повелительница ночи» - так её представляли… Закончив танец, она медленно прошлась вдоль кабинок, поигрывая своим хлыстиком. Во взгляде – жгучая смесь вожделения и презрения. Наверное, это и заводило больше всего…

Ева подошла ко мне с обычной своей загадочной улыбкой-усмешкой.

- Какой-то ты сегодня не такой, рыцарь. Сияешь, как надраенный таз, и, в то же время, выглядишь смущенным. Уж не любовь ли это? Ах, да, помню, помню: у тебя девушка поэтому – отставить вопросы! Только… Костя, эээ, а что это у тебя с походкой?

И всё-то она замечает со своим «наметанным глазом»! Ходить мне, и впрямь, было немного трудновато, а сидеть – совсем невозможно. Интересно, это только Ева заметила? Или Ленка тоже?.. Должно быть, все эти размышления у меня на физиономии отразились, потому что Ева тут же успокаивающе похлопала меня по плечу:

- Да не волнуйся ты так! Почти не заметно. А я никому не скажу…

Она заговорщицки подмигнула. Мне все сегодня подмигивают. Вот и Игорь Андреевич тоже… Игорь. «Зайди попозже». Попозже – это когда? Может, прямо сейчас? В зале спокойно, посетителей немного…

… Я поднялся к нему. Секретарь Наташа была на месте, несмотря на вечер воскресенья. За её дежурным «Игорь Андреевич ждет Вас» скрывалось явное любопытство. Наверное, оно стало ещё больше, когда я в нерешительности замер перед дверью кабинета. Нетерпение смешалось с тревогой: что я сейчас услышу? А вдруг, он скажет, что то, что между нами было – это приятная случайность, которой не суждено перерасти во что-то бОльшее, что надо учитывать ситуацию, соблюдать дистанцию… или что ещё говорят в таких случаях начальники подчиненным?

Я вошел. Игорь ничего не сказал. И мне не дал ничего сказать. Он просто схватил меня в охапку, прижал к стене и впился губами в мои губы. Целовал и ласкал он меня даже ещё более жадно, чем утром, с каким-то явно обозначенным чувством собственника. Его губы, язык, руки, все его тело утверждали свое право: «Ты – мой!». «Я – твой!» - с пылкой послушностью вторило в ответ мое тело. Я снова был готов на всё. Прямо здесь и сейчас – хоть на столе, хоть на полу.

Но он оторвался с явным сожалением.

- Нет, мой мальчик, не сейчас. У тебя ж болит ещё, а? А у меня и смазки с собой нет.

Болело, да. И он обещал быть осторожным, помню. Только сейчас мне наплевать было и на боль, и на осторожность. И я снова потянулся к нему, глядя чуть ли не умоляюще.

- Ладно, - он улыбнулся. – Можно ведь и по-другому.

Он надавил мне на плечи, заставляя опуститься на колени, расстегнул брюки. Опыта «по-другому» у меня, естественно, тоже не было. Получалось, по-моему, совсем неумело и неуклюже. Но мне очень хотелось доставить ему удовольствие, поэтому я старался. Так старался, что чуть не задохнулся.

- Всё хорошо, не надо торопиться, - ласково сказал он и, положив руки мне на затылок, стал направлять мои движения. Теперь получалось намного лучше.

Когда он кончил, я проглотил всё, до последней капли. Его сперма, также как и его поцелуи, его умелые ласки, тепло его тела – всё это было моё, всё это было для меня, и я ничего не желал упускать.

* * *

URL
2010-07-22 в 14:23 

stervaN
A hard-on doesn't count as personal growth
Ленка ушла от меня через месяц.

За этот месяц наши с Игорем встречи стали частыми. Почти после каждой моей смены мы ехали к нему. А на Ленку… не то, чтоб сил не оставалось. Просто не хотелось мне, и ничего с этим поделать я не мог. Она не упрекала, не требовала объяснений. Просто однажды собрала свои вещи… Не было того, чего я так боялся – слёз, истерик. Было просто: «Костя, я чувствую, что у нас с тобой – всё…» Это соответствовало истине, и мне нечего было на это возразить. Но Ленка была для меня, прежде всего, другом, и поэтому я предложил ей остаться.

- Нет, Костя, я не верю в «давай останемся просто друзьями». Наверное, для тебя это возможно, а для меня – нет.

Она произнесла это твердо, но в конце фразы голос её дрогнул, и я успел заметить мелькнувшие в глазах слезы. Прежде, чем она отвернулась…

Мне было плохо, а поделиться было не с кем. Кому-то из знакомых пришлось бы рассказывать, из-за чего ушла Ленка. А Игорь… Единственное подобие разговора, которое у нас было, случилось только один раз. Я тогда заметил шрам у него на спине.

- Откуда это?

- Пулевое ранение, - ответил он просто. – На войне я был. У тебя ещё вопросы есть?

Вопросы у меня были. Много. Но задавать их в постели…

- Нет.

- Тогда перевернись.

Вот и вся беседа.

Вот я и не рассказывал ему про Ленку, когда он в очередной раз повез меня к себе. Я молчал, и он молчал, поглядывал, правда, внимательно, хмурился. По дороге купил бутылку коньяка. Странно, мы никогда во время этого дела не пили. Собственно, с ним мы вообще не пили.

Он ничего не объяснял. Просто разлил коньяк по стопкам. И, после пары опустошенных мной стопок, приказал:

- А теперь рассказывай.

- Что именно?

- Всё.

Я выпил ещё и заговорил. Я рассказал ему всё. Про Ленку, про то, что она – самый близкий для меня человек, после мамы и Вовки, разумеется. Про то, как мы дружили с детства, про нашу первую ночь, про то, как строили планы на будущее. И про то, что я потерял её.

- Ты хочешь её вернуть? – спросил он, когда я закончил, наконец, изливать душу.

- Нет. Если б даже и хотел, это было бы нечестно. Она это не заслужила.

Он кивнул.

- Да, правильно. Ты хороший парень, Костя. Впрочем, я и так это знал.

В тот раз у нас ничего не было, он просто влил в меня остатки коньяка и уложил спать. Но, если бы меня спросили, что между нами было самого интимного и откровенного, я бы вспомнил о том разговоре. Никогда до этого мы с ним не были настолько близки.
А после что-то изменилось в наших отношениях, стена как будто рухнула. Я уже не боялся спрашивать его о семье.

- Да, жена моя в курсе. Но её, да и меня тоже, устраивает нынешнее положение вещей. Видишь ли, свою нетрадиционность я обнаружил уже после того, как женился. Но не нашел мужества признаться ей. А после того, как родился сын, уже поздновато было. Так-то вот, Костя…

* * *

Игорь теперь открыто улыбался мне, когда заходил в зал во время работы. И я ему улыбался. Слухи поползли, разумеется. Ева мне об этом сразу же сообщила.

- Ну, ребята, вы молодцы! Ваши с Игорьком амуры – излюбленная тема всех местных кумушек. Но ты не переживай – за надежной спиной Игорька бояться тебе нечего. Надо будет, он тут всем живо рты позатыкает.

Вот этого мне и не хотелось – чтобы он власть применял, опекая меня, как маленького.

О слухах я и заговорил с Игорем, как только представился случай.

- Тебя это беспокоит? – спросил он.

Я был уверен, что, если отвечу утвердительно, он действительно примется всем «затыкать рты». Поэтому, хоть мне и не нравилось шушуканье за спиной, я сказал:

- Да нет, не особенно. Все ведь в курсе, что должность старшего я не через постель получил. А что разговоры идут… Знаешь, мне иногда хочется, чтобы ты отодрал меня прямо у всех на глазах – может, тогда уймутся, наконец.

Игорь засмеялся.

- У всех на глазах – это уже какое-то злостное хулиганство получится. А вот некоторым, - тут он задумался, и взгляд его затуманился слегка, что означало появление очередной интересной идеи. – Некоторым, я уверен, было бы интересно взглянуть.

Никогда не мог до конца понять, когда он шутит, а когда говорит всерьез.

… Игорь меня вызвал к себе к девяти. С чего это так официально?

- Что-нибудь случилось? – встревожено спросил я, влетев в его кабинет. Без стука, конечно.

- Случилось. Я решил не дожидаться окончания твоей смены.

И сказано это было с таким серьезным выражением лица! Я же говорю, не поймешь, когда он шутит. Впрочем, мы ведь в его кабинете ещё ни разу… Ну, кроме того случая…

- Иди-ка сюда, - поманил он. Черт, у меня встал уже от одного тона, каким это было сказано!

Первым делом он стащил резинку, стягивавшую мои волосы, и взлохматил их. Затем запустил руки мне под рубашку и пальцами пощекотал соски. И только потом впился в мои губы со свойственной ему ненасытностью. Пока его язык боролся с моим, его рука скользнула мне между ног… Я уже находился в высшей степени готовности из возможных. Тогда Игорь подошел к двери и, приоткрыв её, дал указание секретарше:

- Наташа, если ко мне придут, пусть подождут немного, я пока занят.

Ага, занят, точно. Мной. И, отойдя от двери, Игорь немедленно вернулся к этому «занятию». Только… Мне показалось, или он неплотно закрыл дверь? Вроде, прикрыл только…

Игорь проследил за моим взглядом, прищурился весело:

- И что тебя смущает? Сам ведь говорил – слухи тебя не волнуют.

В самом деле, что могло смущать? Наташа? Ну, судя по тому, что она уже давно не строит мне глазки, про наши с Игорем отношения ей всё известно.

- Ничего не смущает. Давай дальше.

URL
2010-07-22 в 14:24 

stervaN
A hard-on doesn't count as personal growth
А дальше он развернул меня спиной к себе, чуть подтолкнул, призывая наклониться. Я оперся локтями о стол, и Игорь спустил с меня штаны. Значит, без смазки… Ну, и фиг с ней! Он вошел в меня резко и сразу на всю длину, так что у меня дух перехватило от предельно острой смеси ощущений – удовольствия и боли. Удерживая меня за бедра, он двигался мощными рывками, почти полностью выходил, а затем снова засаживал – яростно и жестко. Я стонал, всхлипывал, извивался, крутил задом, стараясь сделать удары ещё беспощаднее, а ощущение болезненного наслаждения – острее и ярче. Пока, наконец, не забился в конвульсиях и не разрядился прямо на стол. И одновременно почувствовал, как горячий поток обжег меня изнутри. Уфффф… Хорошо-то как было, а…

И только, когда мы оба привели себя в порядок, я обратил внимание, что дверь в приемную приоткрылась за это время ещё больше. Хм… Я вышел в приемную. Там, сидя на диванчике, перешептывались и хихикали Ева с Танюшей. На меня они воззрились с одинаковыми загадочными улыбками. Наташа, наоборот, старательно отводила взгляд. М-да, очевидно, что дверь приоткрылась не сама…

Игорь вышел вслед за мной.

- Наташа, ты можешь идти домой, - невозмутимо обратился он к секретарше.

- До свиданья, Игорь Андреевич.

На шефа Наташа тоже старалась не смотреть. Уши у неё горели.

- Вызывали, Игорь Андреевич? – как ни в чем не бывало, обратилась к нему Ева.

- Да, - всё так же невозмутимо ответил Игорь. – В это воскресенье в нашем клубе состоится частная вечеринка для моих деловых партнеров. Думаю, вы не откажетесь…

- Не откажемся, Игорь Андреевич, - Ева подмигнула подруге. – Для Ваших партнеров – всё, что угодно.

Танюша снова захихикала. Они прошли в кабинет Игоря, но перед этим Ева, игриво хлопнув меня пониже спины, прошептала:

- Я всегда говорила, что у тебя классная попка.

* * *

Когда всё идёт слишком гладко, так и ждешь какого-нибудь подвоха. А если подвоха и нет, то начинаешь искать его сам.

Трудно сказать, что именно меня грызло. Чего я хотел от него, чего ждал? Может, каких-то особых выражений чувств, какого-то знака, что я так же нужен ему, как и он мне, что наши отношения играют в его жизни такую же важную роль, как и в моей? Как бы то ни было, желаемого я не получал. А попросить об этом не мог – о таком не просят.

Трещина образовалась, когда в одну из моих смен Танюша спросила, надолго ли уехал Игорь Андреевич. Уехал? А я даже не знал об этом… Можно было бы позвонить ему, у меня ведь был номер его мобильника. Но какой в этом смысл, если он сам не захотел поставить меня в известность о своем отъезде?

… Игорь вернулся через пять дней. Долгих пять дней.

- Куда ты ездил? – спросил я, когда мы остались наедине.

- В Москву. По делам, – как всегда, коротко ответил он.

Выглядел он жутко уставшим, поэтому я решил засунуть свои упреки… подальше, в общем.

- Какие-то трудности? – осторожно поинтересовался я.

- Были. Но сейчас всё улажено.

- Ты мог бы рассказать мне…

- Не мог, - в его голосе прозвучало раздражение. – Послушай, Костя, давай решим раз и навсегда: у тебя своя работа, у меня – своя. И не надо примешивать сюда личные отношения.

Вот так. Коротко и ясно. Сталь в голосе, сталь в глазах…

- Ну, ладно, ладно, не дуйся, как девчонка, - взгляд его, наконец, потеплел. Он мягко потянул меня к себе на колени. – Иди сюда, котенок.

Котя… Котенок… Ненавижу эти ласкательные прозвища!

… Словно пытаясь сгладить впечатление от своих слов, ночью он был непривычно нежным и ласковым, трудился надо мной так, что я кончил уже от одних только предварительных ласк. Но всё это только усиливало мою обиду. Меня утешали конфеткой, как глупого ребенка. Зачем? Он ведь уже дал понять, расставил все точки – кто я и кто он. Меня пригрели, облагодетельствовали, и я должен знать своё место. Кого интересует, что это место меня не устраивает? Что роль мальчика, греющего постель, больно ранит моё самолюбие?

Всё осталось по-прежнему, но мутный осадок на дне только и ждал момента, когда можно будет всплыть на поверхность грязными хлопьями.

И момент этот наступил, когда мне предложили работу по будущей специальности, с хорошей перспективой. Я согласился почти сразу – да, я мечтал о карьере и не собирался всю жизнь охранником работать. Перевод я оформил быстро. Игорю ничего не сказал – сам всё узнает, если захочет. И найти он меня сможет в любой момент – мой номер телефона и адрес ему известны. Всё правильно: у каждого – своя жизнь.

Если честно, я ждал, что он сразу же найдет меня, позвонит, потребует объяснений. Но ничего этого не было. Ни на следующий день, ни через неделю, ни через месяц… Я становился нервным и издерганным, едва не завалил дипломную работу. И всё ждал, ждал… Однажды напился в одиночестве – впервые за всю жизнь. И радовался этому своему пьяному одиночеству, что никто не видит, как я раскис и расплакался по-бабьи. Потому, что, наверное, только сейчас смог признаться себе, что люблю его, что не могу без него, хоть ему это, может, и не важно вовсе... И никому больше не могу об этом сказать, даже ему не могу… тем более, ему, потому что боюсь увидеть в ответ холодный стальной взгляд, который разрежет меня на кусочки…

Мама допытывалась, что со мной происходит. Сказал, что это всё от усталости. А что ещё я мог ей сказать? Что до смерти влюблен в своего бывшего хозяина? Хотя, почему бывшего? Он и сейчас не отпускал меня… Отпустит ли когда-нибудь?

* * *

URL
2010-07-22 в 14:24 

stervaN
A hard-on doesn't count as personal growth
Его машина стояла у моего подъезда, как раз, когда я возвращался после защиты диплома – успешной защиты. Он просто открыл дверцу и предложил сесть. Наверное, надо было сказать: «Нет!» или просто гордо пройти мимо. Но моя гордость приказала долго жить, когда я снова увидел его. И я сел.

- Давно не виделись, - сказал он так, будто прошла пара дней, а не полгода.

- Да, - сказал я.

- Ты скучал по мне хоть немного? – вопрос звучал равнодушно, но равнодушие это было напускное, фальшивое – я чувствовал это каждой клеточкой тела.

- Да, - сказал я, и это короткое спокойное «да» тоже было напускным и фальшивым, потому что, на самом деле, мне хотелось заорать во всё горло: «Скучал?! Да мне дышать без тебя трудно! Неужели не чувствуешь?!»

Почувствовал, наверное. Он долго молчал. Потом сказал тихо, почти шепотом:

- Костя, я долго думал… Я хочу предложить тебе переехать ко мне.

- Что? – и опять я выглядел полным идиотом, но теперь меня это не смущало. Переехать к нему? Жить с ним? Вместе?!

- Я не хочу притворяться, Костя, - продолжал он. – Я не знаю, любовь ли это… Но ты нужен мне, я просто хочу, чтобы ты был рядом…

Я вдруг подумал: как же тяжело ему, наверное, дались эти слова? Ему, не привыкшему показывать свои чувства… Считающему откровенность синонимом слабости и уязвимости… Я нужен ему. Нужен!

- Да, - сказал я. И повторил ему в самое ухо, прижавшись к нему всем телом, - Да!

… Я не знаю, что будет дальше. Не хочу заглядывать далеко. Жить надо сегодняшним днем, и день этот принадлежит нам. И ночь тоже. И следующий день, и следующая ночь…

- Котенок, поедем куда-нибудь, отметим твой диплом?

Обожаю, когда он называет меня «котенок».

URL
2012-08-09 в 13:38 

Суперррррр! Особенно конец!!!!!!! Кайф!

URL
   

Хороший слеш

главная