Прочитайте, как обстоят дела у сайта Дневников и как вы можете помочь!
×
15:25 

Большой Чикаго. - фэндом Гарри Поттер.

stervaN
A hard-on doesn't count as personal growth
Вообще, это АУшка. Я их не сильно люблю, но этот фанфик хорош так, как хорош ориджинал. То есть, героев можно было назвать не Гарри и Драко, а Френк и Боб, и было бы ничуть не хуже.

Большой Чикаго
Автор: Samayel
Переводчик: Menada_Vox
Беты: Sakurazuka Subaru, Remie
Оригинальное название: Big Chicago
Пейринг: ГП/ДМ
Рейтинг: NC-17
Размер: макси
Статус: закончен
Жанры: АУ, приключения, драма, романс, ангст, джен, смат, без магии
Краткое содержание: АУ, без магии. Дрейк Малфой отбывает семилетний срок за транспортировку наркотиков по просьбе своего прежнего парня. Последний год уже подходит к концу, и тут появляется человек с зелёными глазами, чтобы перевернуть его мир с ног на голову.
Предупреждения: слэш, ненормативная лексика, ангст, сомнительное согласие, нон-кон, жестокость, употребление наркотиков, изнасилование.
Дисклеймер: правообладателями вселенной Гарри Поттера и персонажей являются J. K. Rowling, Warner Brothers, Scholastic Books, Bloomsbury Books и др. Сюжет принадлежит Samayel-ю. Мой только перевод.
Ссылка на оригинал: www.thehexfiles.net/viewstory.php?sid=8145
Глава 1


В итоге, вот до чего всё дошло. Руки цепляются за стальные прутья, тихо скрипят зубы, глаза закрыты, и чужая плоть вонзается в моё тело. Это не желание... это подтверждение прав на имущество. Так снимают стресс в этой человеческой соковыжималке. Это тишина, нарушаемая тихим хлюпаньем склизкого отверстия, которое пользуют быстро и грубо, и натужным урчанием ублюдка, который сзади получает от этого удовольствие. Это ад. Сюда по хорошим причинам попадают плохие люди. По этому принципу, я, наверно, плохой человек. Наверно, я заслужил это... каким-то образом. Это тюрьма федеральной службы исполнения наказаний, где пребывают худшие из худших. Это моя жизнь, но она не всегда была такой. Я попал сюда из рая, где ангелы смакуют шампанское и беспокоятся о брэндах. Падение было долгим.

Мой род восходит к аристократии Старого Юга, к тем временам, когда такие вещи ещё имели значение. После Гражданской войны они потеряли всё и переехали на север, чтобы начать новую жизнь. Мой прадед был проницательным инвестором, как и мой дед. Что же до моего отца, то к тому времени, как он возглавил семью и завладел состоянием, которое ему оставили, он мог зажигать сигары тысячными банкнотами и при этом никогда не исчерпать даже процентов по нашим счетам. Поскольку это Чикаго, он, естественно, подался в политику.

У отца был имидж человека, подчиняющего себе всех и вся, вне зависимости от их номинального служебного положения. Чикагский городской магистрат – настоящее змеиное гнездо кулуарных игроков, чьи деньги и связи могут свернуть горы, и, так как мой отец в получении взяток, очевидно, не нуждался, он быстро завоевал свойственную лидерам неприкосновенность. И дело было совсем не в деньгах... только во власти и влиянии. Сказать по правде, оглядываясь назад, я не вижу, чтобы ситуация сильно отличалась от жизни в тюрьме. Здесь всё грубее и жёстче, но принципы такие же, как и везде.

Я обнаружил, что, как бы я ни обожал ее ребенком, моя мать на самом деле - любительница выпить, заботящаяся только о собственном комфорте и не склонная ни в чём себе отказывать. Она - настоящая жена-трофей, и никогда на это не жаловалась, потому что в действительности ей было наплевать. Ее муж богат, она получает всё, что хочет, остальное не имеет значения. Она - блистательная блондинка, правда, для моего отца значит едва ли больше комнатной собачки, но это ведь к делу не относится. Я знаю это, потому что во многом на неё похож.

Наша семья жила в роскоши. В нашем полном распоряжении был особняк с коваными воротами и прислуга. Автомобили и шофёры, конюшни и лошади, сады и званые вечера, на подготовку которых уходили недели. Я продукт частных академий, индивидуальных преподавателей и уроков фортепиано. Я говорю, читаю и пишу по-французски, по-итальянски и по-испански также хорошо, как и по-английски. И ирония того, что моё выживание зависит исключительно от моей способности удовлетворить бугрящийся член, становится ещё более горькой, не правда ли?

В высшем обществе красивая внешность – это стиль жизни. Публика удивляется, почему чрезвычайно богатые люди излучают здоровье и выглядят моложе собственных лет. На это есть вполне определённая причина. Она называется деньги. Врачи, диетологи, дантисты, пластические хирурги, персональные тренеры и бесконечное множество профессионалов, которые помогут изменить то, что вам в себе не нравится. На всё это нужны деньги.

Только среди бедняков и людей низшего класса быть красивым – преступление, или проклятье. Уязвимость перед теми, кто ненавидит тебя за то, что им никогда не стать такими же. Даже если единственное, что у тебя есть, - это красивый облик и видимость успеха... фантазия о том, каково это, наверное, – быть потрясающим, как рок-звезды или знаменитые актёры... всегда найдётся сотня ожесточившихся людей, которые отберут у тебя и это... просто потому что могут. Такие люди часто сюда и попадают.

Здесь красота – проклятье. Она обрекает на услужение или страдание, рабство или смерть. Если ты недостаточно силён, чтобы брать, то возьмут тебя. Как меня. Не должно стыдиться красоты, но здесь, в этом богом забытом месте, мне жаль, что я не урод от рождения, не страдаю патологическим ожирением и не волосатый до неприличия. Да какой угодно, только не гибкий, стройный и гладкий, как девушка. Здесь мой внешний вид превращает меня в товар. Единственный плюс исключительной миловидности - то, что меня неизбежно присвоит сильнейший и будет ревностно стеречь как свою собственность.

Я мог закончить, как Нотт. Он был бы достаточно симпатичным, если бы не пытался сопротивляться и не полез в драку. Его замели за наркоту, как и меня, но он не был геем, и ему не хватило здравого смысла нагнуться и перетерпеть. Когда дантист вынул осколки зубов и удалил корни, у него во рту остались только «зубы мудрости». В тюрьме нет пластических хирургов, и некому было восстановить ему раздробленную височную кость, поэтому его левый глаз оплыл. Он стал тюремной шлюхой, которая обслужит каждого, кому приспичило. Что до меня, то я принадлежу Флинту.

Флинт – это тот самый несчастный ублюдок позади меня, который обливается потом, урчит и засаживает со всей силы, просто со злобы, причиняя больше боли, чем могло бы быть, только потому, что ему это нравится. Флинт подозрительно отличался не только силой, но и смекалкой, притом, что он грубиян и говнюк. Он был арестован за серию изнасилований на территории всего Среднего Запада, от Мичигана до Монтаны, а также за грабёж, поджог, незаконное ношение оружия и попытку пересечь границу штата при задержании. Флинт не боится смерти... или боли... или чего бы то ни было ещё. Цель его существования – подчинять других или причинять боль, и здесь он чувствует себя как рыба в воде. Он ослепил первого же, кто затеял с ним драку, и отправил в тюремный госпиталь тех, кто тоже решил в ней поучаствовать. Очень скоро он стал главным в этой клоаке.

Я тоже нашёл здесь своё место. Первую ночь я провёл в «сукоотстойнике», камере для хрупких или слабых новичков, которые дольше адаптируются, прежде чем слиться с общей массой. Я тогда был растроганно благодарен за это, потому что был перепуганным до смерти восемнадцатилеткой, приговорённым к семи годам за перевозку наркотиков через границу штата. Как оказалось, технически, аэропорт – это федеральная территория. Неважно, из какого ты штата, хранение наркотиков считается преступлением федерального значения, когда доказано намерение умышленно перевезти их через границу. Таким образом, несмотря на первую судимость, приговор был суров – заключение в федеральной тюрьме, а не в местной кутузке. Жестокая ирония «сукоотстойника» в том, что он сразу же метит новичков. Все знают, кто они и как выглядят, неделя в этой камере – и ты гарантированно станешь частной собственностью или общей игрушкой, не пройдёт и пяти минут после перевода к остальным.

Флинт с дружками заявился спустя час после завтрака. Я сделал храброе лицо и сыграл свою роль лучше, чем когда-либо в жизни. Сирена... соблазнительница... каждая платинововолосая красотка, которую я видел в кино, вдохновляли моё притворство. Я откровенно совращал его изо всех сил, потребовал, чтобы он стал первым, и обеспечил ему самый яростный и сногсшибательный минет из всех, что я делал в жизни. Других тоже пришлось обслужить, но он заглотил крючок, и краем глаза я видел, как он следил, пока они наслаждались моими талантами. Ревность и жадность спасли мне жизнь. Едва я закончил с его дружками, Флинт обломал их насчёт группового изнасилования, которого они ждали, объявил меня своим и организовал перевод в свою камеру. Силовым игрокам, даже заключённым, ничего не стоит получить подобную поблажку, и я стал эксклюзивной игрушкой Флинта ещё до вечера. Делиться он ненавидит, по большей части. Мне повезло. Аминь.

Многие не поверят, какой властью может обладать зэк за решёткой. Флинт контролирует здесь остальных лидеров и влияет на их решения. Его поддержка упрощает жизнь и охране, и заключённым - значит, Флинт получает, что захочет... в разумных пределах. А ещё это значит, что пока я веду себя соответственно и не прошу слишком многого, я тоже получаю, что захочу. Мне осталось всего пара месяцев, многого мне и не надо, но кое-какие нужные мне вещи весьма полезны.

Тюремный врач обеспечивает смазкой. Качество никакое, просто самый дешёвый жирный гель, нефтехимия. Плохо смывается, после него чувствуешь себя грязной дешёвкой, кем, в сущности, и являешься. Это не потому, что они одобряют, или заботятся обо мне и моём удовольствии. Это из экономии. Дешевле дать мази, чем ежемесячно штопать разодранную задницу каждой тюремной «девке». Кроме смазки, мне мало что нужно, я и прошу мало. Флинту это нравится.

Флинт не любит мальчиков. Он любит женщин, то есть, скорее, он их ненавидит достаточно, чтобы напасть, но предпочитает секс с ними... особенно против воли. Геев он терпеть не может, меня презирает, но на безбабье и рыбу - раком. Чтобы было проще развлекаться, он достал для меня косметику. Тушь и тени, губную помаду и лак для ногтей. Когда я сюда попал, у меня была стандартная тюремная стрижка и дешёвая униформа, как у всех. С тех пор её успели «подогнать под клиента». Брюки укоротили до крохотных шортиков, которые мало что скрывали, а волосы позволили отрастить ниже плеч. Их не стригли ни разу, и теперь я стягиваю их резинкой в хвостик. Не слишком длинный, но и такого достаточно, чтобы вкупе с моей природной внешностью превратить меня в королеву школьной гулянки для отпетого быдла. Некоторая женственность тоже помогает. Здесь, в принципе, никто не стремиться трахнуть мужика. Когда похоть зашкаливает, то и мужик сойдёт, но моё притворство немного смягчает их жестокость в процессе. На несколько минут я воплощаю фантазию в реальность, а взамен мне не портят лицо. Флинт жестоко избил последнего, кто поставил мне фингал. Не из любви ко мне, разумеется, а потому что его вещь повредили без разрешения. Жутко, да, я знаю.

Из всего этого совсем не следует, что Флинт не причиняет мне боль. Когда у нас есть время и возможность уединиться, я воплощаю уже его личные фантазии. Притворное изнасилование. Или очень даже настоящее, если принять во внимание, что я бы с удовольствием оказался где угодно, только не здесь, и альтернатива у меня – регулярная госпитализация после сношений с десятками наркоманов и убийц. И года не прошло, как Нотт подхватил ВИЧ. На его месте мог быть я, и если я не буду острожен, то всё ещё могу там оказаться. От таких мыслей кулак Флинта, дёргающий мои волосы, кажется небольшой платой. Притворяться не ожидавшей нападения, насмерть перепуганной жертвой, пока он не кончит, - это не так сложно. Синяки потускнеют, воспаление пройдёт, и всё начнётся по новому кругу.

Если я буду играть осторожно, возможно, мне удастся выйти отсюда только с одним шрамом. Тем, который на пояснице, сразу над ягодицами, от раскалённой добела проволоки, изогнутой в виде буквы «F». Клеймо Флинта, просто на случай, если я забуду, кто мой хозяин. Я получил его только потому, что набрался наглости чего-то потребовать, а он в тот день встал не с той ноги и показательно напомнил мне, по чьей милости я ещё жив. Больше я не забывался.

Теперь коротко о том, как я дошёл до жизни такой. В тюрьме очень мало «виновных» людей, зато полно тех, кого «неправильно поняли», «подставили» или посадили по ошибке. Честное слово, в нашей системе правосудия, конечно, есть недостатки, но вероятность того, что девяносто процентов заключённых невиновны, до неприличия мала. Флинт, наоборот, гордится своими преступлениями, пусть даже его и посадили за дело, его честность иногда вносит хоть какое-то разнообразие. Я мог бы сказать, что меня подставили, что судья был несправедлив, что назначенный мне государством адвокат был придурком и выставил меня в ложном свете, всё это даже было бы правдой… по большей части. Но по факту меня выловили в аэропорту с пакетом кокаина в багаже. Не с какой-то там щепоткой для личного пользования, а с большой партией. Я делал всё, как мне сказали, то есть держал рот на замке и ждал, когда Блейз пришлёт адвоката, чтобы вытащить меня. Никто так и не пришёл.

Мне было восемнадцать, я был глуп и думал, что влюблён, или что меня, по меньшей мере, хотят и ценят. Дорого бы я дал сейчас, чтобы тогда у меня была хоть капелька сегодняшнего цинизма. Блейз подобрал меня с улицы, одел с иголочки, водил по клубам и доставал любую дурь. Он был великолепен в своей утончённой жестокости, как могут быть мужчины, облечённые властью. Он был итальянцем, и ему очень нравилось, что я мог говорить на языке его предков. Я знал, что он был мафиози, но мне было пофиг. У него была потрясающая вьющаяся тёмная шевелюра, напоминающая мне о заграничных моделях от кутюр. Лучшее из генофонда Европы и неизменный шарм. А ёще у него был один из самых совершенных пенисов… на мой взгляд, во всяком случае. Я повторю… Я был молоденькой шлюхой в очень большом городе, один и без перспектив на будущее. А ещё я был глупцом, который сам выбрал такую жизнь. Дерьмовая была жизнь, скажу я вам, а потом появился Блейз, и вернул меня в мир ангелов, смакующих напитки, которые мне по возрасту были не положены, но по соответствующей цене продавались мне без вопросов.

В ретроспективе я, наверное, догадывался об истинной природе наших отношений, но решил не испытывать судьбу. Блейзу приходилось бороться за место под солнцем, поскольку он стоял на низкой ступеньке иерархии, всего лишь толкач, мальчик на побегушках, и заслужить лучшее положение в «семье» ему ещё только предстояло. Семнадцать лет – слишком мало для такой горы обязанностей, но Блейз был красноречив и не терял голову там, где другие начинали паниковать. Я этим восхищался. Много ли моих сверстников могут позволить себе поселить меня в уютной квартире и водить по магазинам по первому требованию? Прикид уличной проститутки он заменил нарядами, в которых я выглядел богиней. С ним я был совсем не против, если эти наряды потом летели на пол, едва гас свет. Он был хорош в постели, то есть моё к нему влечение было так сильно, что мне, честно говоря, было всё фиолетово, лишь бы он был внутри так часто, как только я заставлю его захотеть, а хотел он часто.

Такая влюблённость заставляет встречать энтузиазмом любую идею. Когда он сказал, что ему нужно от меня маленькое одолжение, я согласился без вопросов. Чёрт… Я даже гордился тем, что могу быть ему полезен не только в постели. Не то чтобы я преуменьшал свои заслуги на этом поприще, но ещё до встречи с ним моя самооценка была разгромлена, и то, что он давал почувствовать себя нужным, кружило голову лучше любого наркотика. Так что я сделал, как он просил.

Я теперь знаю достаточно, чтобы с уверенностью предположить – кто-то предупредил службу безопасности ещё до моего появления. Мне едва исполнилось восемнадцать, и то, что на мне было надето, стоило больше, чем годовой заработок местного персонала. Подозреваю, что Блейз послал меня, потому что знал – под него копают. Я и сейчас даже не догадываюсь обо всей причинно-следственной подоплёке, а тогда тщательно игнорировал его «бизнес», но результат оказался всё тот же. Блейз и к зданию суда близко не подошёл бы, не говоря уж о том, чтобы каким-то действием обнаружить связь со мной. Так что меня, вроде как, подставили.

Служители закона смачно потирают руки, когда дело касается наркотиков. Они их обожают. Не так, как клубная молодёжь… не всегда так, по крайней мере, но глобальная картина такова, что они обязаны наркоте стабильным доходом и карьерой. Если бы не те, кто хочет отрываться по-полной на вечеринках или просто всё забыть, копам пришлось бы вплотную заняться серьёзными преступниками или нарушителями правил дорожного движения. Наркотики обеспечивают постоянный поток несложных уголовных дел и продвижение тысяч юристов и клерков по служебной лестнице в таких масштабах, которым позавидует любая фирма с Уолл-стрит. Дурь – это их кусок хлеба с маслом, исчезни она, как этого желают люди, и система рухнет за одну ночь. Служба охраны правопорядка живёт плотью и кровью торчков и глупцов, как раздувшийся клещ на собачьей спине.

В наши дни “закоренелый преступник” - это слоган. Судьи – существа политические, даже если не избираются голосованием. Им приходится следить за тем, что они говорят и делают, постоянно думать, что станет с их карьерой через несколько лет. Судья, проявляющий милосердие, будет заседать в местном суде десятилетиями, в отличие от строгого судьи, отправляющего уголовников за решётку, который всегда будет героем общественности. Конечно, в целом безобидному человеку, который совершил невероятную глупость, этот подход почти не оставляет возможности выкрутиться. Такое случается чаще, чем вы думаете. Мне предъявили обвинения по всем статьям, какие только смогли пришить к делу, а когда часть из них с меня сняли, оставив только самые существенные, это выглядело огромной заслугой назначенного мне судом адвоката.

С тех пор я успел осознать простой факт: назначенные судом адвокаты общаются с подзащитными всего несколько недель, в крайнем случае, месяцев, тогда как с судьями и прокурорами они работают каждый день. Негласное соглашение между сторонами состоит в том, что при рассмотрении характерных дел прокурор предъявляет груды обвинений и хорошенько запугивает подзащитного. Потом адвокат “спасает” его, добиваясь снятия или сокращения обвинений, но не настолько, чтобы освободить. Они делают достаточно, чтобы ты чувствовал себя везунчиком - ведь ты проведёшь в тюрьме меньше времени, чем предполагалось изначально. Я отреагировал, как и многие до меня. Я был слишком ошеломлён и испуган, чтобы ясно осознавать что бы то ни было, а до этого неделями кис в городской тюрьме, алкая хоть каких-то перемен. Я согласился признать себя виновным по оставшимся пунктам и надеяться на милость правосудия. Теперь от этого меня разбирает смех. Не счастливый смех... смех, полный гнева и горечи.

Я получил семь лет. У судьи работа такая. Он далеко не наивен, он ведь уже столько лет отправляет людей в тюрьму. Он совершенно точно знает, куда посылает тощего, несведущего подростка. При вынесении приговора они вполне могли включить и такой абзац: “... суд приговаривает Вас, обвиняемого, к семи годам лишения свободы и анальных сношений с уголовными преступниками-рецидивистами, с возможностью причинения ими Вам тяжких телесных повреждений, влекущих пожизненную инвалидность или летальный исход, и более того, суд находит это весьма забавным и надеется, что Вы будете много кричать, когда Вас пустят по кругу.”

Семь лет. Мне исполнится двадцать пять накануне освобождения. Это уже совсем скоро, но встают и новые проблемы. Появившийся за семь лет навык держать норку смазанной для удобства не представляет большой практической ценности. Что может быть хуже? Ответ: неизвестность. Я умею только доводить до оргазма и отлично выглядеть при этом. Единственное, что ждёт меня снаружи, - это проституция, снова, пока меня не убьют или не арестуют. Я всё ещё миловиден, но так будет не всегда, а мой следующий парень, вероятно, окажется точно таким же, как Блейз. Я уголовник. Это как невытравляемая татуировка с надписью «Не нанимайте меня на работу». После тюрьмы нет будущего, во всяком случае, такого, которое не приводит в неподдельное отчаяние.

Некоторые возвращаются сюда снова и снова. Они нуждаются в этом месте, потому что нигде больше не могут устроиться. Пройдут оставшиеся мне два месяца, но вот куда потом пойду я?

Домой, к семье, мне не вернуться. Я для них мёртв, и был мёртв ещё до того, как попал сюда. Для моего отца стало травмой уже одно то, что его отпрыск – отъявленный педик, но что при этом он предпочитает одеваться как девчонка, оказалось последней каплей. Я думал, они всё ещё в отпуске в Гемптонах. Мне было семнадцать, и я обожал выбираться из дома, брать БМВ и кататься по Бойстауну, «голубому» округу Чикаго, высматривая симпатичных парней, которые всегда в курсе, где намечается вечеринка. Даже если в клуб не пропускают, молодость и красота проведут куда угодно. Я побывал в каждом из них.

Я вернулся домой в шесть утра, слегка под кайфом, и на моей походке ещё сказывались старания двух горячих парней, всю ночь по очереди трахавших меня до умопомрачения, оделяя кокаином, от которого я всегда становился совершенно ненасытным. Я считал, что ночь прошла отлично, пока, всё ещё одетый как девушка, не столкнулся в дверях с отцом. Полчаса спустя я сидел в такси с разбитой губой и сотенной купюрой, большая часть которой ушла на оплату поездки обратно в деловую часть города. Очень скоро я оказался без гроша, а мой отец отрёкся от меня и не отвечал на мои телефонные звонки.

Удивительно, сколько людей обожает тебя, когда у тебя есть богатство и внешность, и в равной степени удивительно, как быстро они начинают тебя презирать, когда богатство кончается. Когда у меня осталась одна только внешность, я и годен стал только для одного, но для выживания этого было достаточно. Всё было не так плохо. У меня появилось фальшивое удостоверение личности, и меня снова стали пропускать в клубы. Я знал, у кого можно достать наркотики, чтобы развлечься перед «основным блюдом», а на действительно симпатичных «девок» всегда есть спрос, что гарантировало мне стабильный доход, когда я попривык.

К теперешнему положению вещей я тоже привык. Полагаю, мне повезло - когда я попал сюда, у меня уже был опыт. Я принял ситуацию как профи - и выжил. Я видел больше дюжины тех, кого заразили или покалечили. Двое даже погибли. Нотт завидует им по-чёрному. Он десятки раз попадал под наблюдение как суицидник, и, на мой взгляд, любой, в ком есть хоть капля сострадания, дал бы бедняге умереть. Мир был счастлив, выкинув его в отбросы, но поразительно, как настойчиво следят, чтобы он остался в живых, и продлевают его мучения. Он не сделал ничего настолько ужасного, чтобы заслужить всё, что он перенёс. С другой стороны, мне трудно испытывать к кому-то жалость, когда я держусь за стальные прутья решётки, издавая необходимые звуки, говорящие, что мне больно и страшно, и пытаясь сделать так, чтобы Флинт кончил побыстрее и остался настолько доволен, что не станет бить. Ещё два месяца. Куда идти… после ада?

@темы: гп

URL
Комментарии
2009-06-22 в 15:26 

stervaN
A hard-on doesn't count as personal growth
Глава 2 читать дальше

URL
2009-06-22 в 15:26 

stervaN
A hard-on doesn't count as personal growth
Завтрак окончен, и все разбредаются, кто на прогулку во двор, кто по камерам. Зеленоглазка сам не ведает, что творит. Любой, у кого есть хоть капля мозгов, пошёл бы во двор. Потолковать, заключить сделки, показать силу и улучшить своё положение. Но нет… он идёт по коридорам обратно в камеру, которая пока что его. Обратно, туда, где тихо и где Флинту с дружками никто не помешает. Я иду следом за ними, как всегда. Я не могу сказать нет. Флинт любит заставлять меня смотреть на всё это, зная, что меня от этого тошнит. Я ненавижу жестокость, и я ненавижу кровь, и я ненавижу смотреть и на то, и на другое одновременно. Какая милая ирония в том, что я вынужден жить и выживать в клоаке, где видишь такие вещи так часто. И я увижу их снова всего лишь через несколько минут.

читать дальше

URL
2009-06-22 в 15:27 

stervaN
A hard-on doesn't count as personal growth
- Ответ неверный.
читать дальше

URL
2009-06-22 в 15:27 

stervaN
A hard-on doesn't count as personal growth
Проходит минута, от силы две, он издаёт звук, похожий на стон, напрягаясь, как мужчина, спускающий в искусный рот. Он отступает назад и возится с ширинкой так, что стороннему наблюдателю вне камеры должно казаться, будто он расслаблен и у него слегка повышенная чувствительность после оргазма. Я просто ссутулился на краешке шконки, размышляя, какого чёрта происходит. А потом он прошептал напоследок:
читать дальше

URL
2009-06-22 в 15:28 

stervaN
A hard-on doesn't count as personal growth
Я начинаю подозревать, что охранник кивнул Флинту по пути в камеру Гарри Блэка не из внутренней жалости к последнему, а насмехаясь про себя над тем, что должно было вот-вот произойти с самим Флинтом. Блэк чего-то добивается, но я не знаю, чего, и знать не хочу. Я просто хочу остаться в живых.
читать дальше

URL
2009-06-22 в 15:28 

stervaN
A hard-on doesn't count as personal growth
- Кричи, или нам обоим хана. Извини, но мы должны это сделать, и так, чтоб это выглядело правдоподобно.

читать дальше

URL
2009-06-22 в 15:29 

stervaN
A hard-on doesn't count as personal growth
Это было так давно, я и забыл, как чисто пахнет снаружи. Вонь страха, ненависти и злобы от тысяч мужчин уносит ветерком. Это кажется ненастоящим. Я нечасто выходил во двор. Флинт предпочитал оставаться поближе к своей камере или в тренажёрке. Я всегда находился при нём. От неба кружится голова. Оно идёт вверх и ввысь до бесконечности. Рядом ещё несколько тех, кто сегодня откинулся. Чуть подальше стоит автобус, который отвезёт нас обратно в город. Наши документы включают и список контактов служб занятости, которые устраивают на работу с судимостью, и благотворительных организаций, ночлежек и приютов. А ещё дальше, в нескольких футах от автобуса, стоит чёрный седан с затенёнными стеклами. Остальные поплелись к автобусу. Я не знаю, что делать.

читать дальше

URL
2009-06-22 в 15:29 

stervaN
A hard-on doesn't count as personal growth
Я скидываю туфли на высоком каблуке. Ноги у меня болят, и я осознаю, что прожил семь лет, нося обувь без каблуков! Я отвык, но скоро я всё наверстаю. Затем приходит очередь снимать юбку и топ, ещё пара лоскутков – и я гол как новорождённый. Ещё шампанского. Зеркало просто огромное. Прямо-таки зеркальная стена. Юноше в зеркале далеко не восемнадцать, и вот это шок.

В тюрьме зеркало мне было нужно только для макияжа, и это был просто довольно гибкий кусок пластмассы, в котором можно было увидеть своё отражение. Я выгляжу не слишком хорошо. Не так хорошо, как выглядел семь лет назад. Что он во мне увидел? Почему он захотел это? Потому что знает – я доведён до отчаяния, и потому что может легко меня контролировать? Я не знаю. Всё это опьяняет... а ещё пугает. Мои глаза кажутся более глубоко посаженными, чем я помню, и я похудел. Это не стройность и не сексуальная худоба фотомодели. Моя кожа слегка поблёкла, при том, что я изначально был бледным, но теперь мои волосы и плоть кажутся тусклыми и безжизненными.

Но у меня всё ещё тонкая талия и чуть выпуклые бёдра, что слегка добавляет к иллюзии женственности, живот всё ещё плоский и упругий, но не рельефный, как бывает от упражнений. Я всё ещё выгляжу слабым... и нежным... таким созданием, от которого у мужчин раздуваются ноздри и которое вызывает у них реакцию на животном уровне. В большинстве случаев даже гетеросексуалы ловят себя на мысли о сексе, когда находятся рядом со мной слишком долго. Я посылаю все соответствующие сигналы, и не уверен, что они могут пересилить это. Подобная путаница некоторых провоцирует на грубость... но чаще всего она заставляет их вожделеть, делая весьма покладистыми. И она совершенно точно спасла меня от участи Нотта – там.

Я поворачиваюсь к ванне – и он отражается в зеркале. «F». Мой шрам. Моё единственное материальное напоминание о том, через что я прошёл. Остальное навечно заперто у меня в голове, но эта грёбаная буква словно уставилась на меня в ответ, заставляя вспоминать, как тысячи раз меня опускали. Флинт. Может, я больше и не его шлюха, но он определённо постарался, чтобы его метку видели все.

Нахрен Флинта. Нахрен витание в облаках. Ванна наполнилась, а третий бокал шампанского уже ударил мне в голову. Я вообще практически в эйфории, когда соскальзываю в парную воду, напичканную продуктами, которые моют меня практически без усилий с моей стороны. Тем не менее, этого недостаточно. Здесь есть разные сорта мыла и скрабов для тела, шампуни и кондиционеры. Я использую их все... по нескольку раз. Если бы я мог сжечь это тело и создать новое с нуля, скорее всего, я бы так и сделал, чтобы на мне не осталось ни малейшего следа того проклятого места. Единственная причина, по которой я останавливаюсь, – я хочу расслабиться. Я почти забыл, как это делается. Мне всё ещё мерещится, что стоит открыть глаза – и я, замечтавшийся, снова очнусь в своей камере.

Я пьян. Я... я проголодался... а тут есть повар, которая здесь же и живёт! Огромные мягкие полотенца и фен отлично мне пригодились. Мои волосы висят просто безобразно. Мне нужен стилист... и хороший... исправить последствия того, что я годами заплетал их назад, чтобы не мешались. Одежда... мне нужна одежда! Это удовольствие – единственное, которое мне не обеспечили. Его гардероб настолько просторный, что я мог бы сделать там сальто назад, но занята только одна половина, вторая пуста. Из всего изобилия единственное, что хоть отдалённо мне подходит – это шёлковая пижамная пара, которая так мне велика, что приходится подвернуть резинку пояса вниз, а штанины закатать вверх; рубашка же висит на мне, как чёртова университетская мантия. Пошло оно всё. Я здесь не для того, чтобы произвести впечатление на персонал... Я здесь, чтобы произвести впечатление на Гарри Блэка.

читать дальше

URL
2009-06-22 в 15:30 

stervaN
A hard-on doesn't count as personal growth
Есть ещё кое-что, чего я тоже не делал несколько лет. Страх, стресс, боль и ненависть к самому себе не стимулируют либидо, не говоря уж о том, что, по большей части, мне было не до собственного пениса. Я под хмельком, насквозь возбуждён сексуально и раздразнён слабым намёком на его запах. Я очень давно этого не делал. Там, в окружении головорезов, с вечно ноющей, воспаленной задницей, это было для меня не важно, но здесь всё иначе. Я чистый и пахну божественно, всё мягкое и удобное, температура воздуха идеальна, вне зависимости от того, какая погода снаружи, и у меня был лучший обед за эти десять лет. Мой член твёрд, как бывало раньше, и я хочу, чтобы Гарри сейчас был здесь! Я хочу, чтобы он сделал всё то, к чему не стал принуждать меня против воли. Я хочу записать изображение его лица и глаз поверх каждого воспоминания о Блейзе, или Флинте, или о ком бы то ни было ещё, с кем я был, и я хочу подарить ему всё, что у меня есть... даже если единственное, что я могу подарить – это себя самого.
читать дальше

URL
2009-06-22 в 15:31 

stervaN
A hard-on doesn't count as personal growth
Мужчины, которые пялятся на попку Вэнны Уайт**, пока она крутит барабан с письмами, и мечтают трахать полногрудых старлеток из «Спасателей Малибу», не устраивают кровавые драки и не испытывают границы дозволенного, задирая охрану. ТВ – это инвестиции, приносящие такую громадную прибыль, что окупаются десятикратно. Легко возмущаться насчёт уголовника, который не заслуживает милосердия, но получает поблажки ни за что, однако для охранника, который хочет возвращаться домой живым и невредимым, любые средства хороши, если они работают.
читать дальше

URL
2009-06-22 в 15:42 

stervaN
A hard-on doesn't count as personal growth
У большинства людей прискорбно неправильное представление о «переодетых примадоннах». Они постоянно путают нас с трансвеститами и транссексуалами. Для двух последних есть весьма чёткие определения, но про «переодетых примадонн» объяснить сложнее. Настоящие трансвеститы на самом деле получают сексуальное удовольствие оттого, что одеваются как женщины, даже если они, вообще-то, натуралы и встречаются только с женщинами. Это фетишизм, основанный на самом акте надевания и ношения женской одежды. Наряды или их фактическое ношение действительно их заводят... а я не попадаю под этот критерий.

читать дальше

URL
2009-06-22 в 15:43 

stervaN
A hard-on doesn't count as personal growth
Упс. Чёрт. Я знаю, что мне не стоит усматривать в этом слишком многого. Если я вдумаюсь как следует, я хлопнусь в обморок или спрячусь, когда он сюда доберётся. Может, мне вообще не стоило глазеть вокруг. Большинство людей, даже состоятельных коллекционеров книг, не хранят старые учебники ЦРУ по подрывной работе и контршпионажу времён холодной войны и беспорядков в Латинской Америке. Здесь три разные версии Настольной книги Анархиста, справочник с дурной репутацией, пошагово обучающий совершению преступлений. Здесь справочники вооружений для более чем двух дюжин разных видов огнестрельного оружия, и приличное количество руководств по ружейному делу и ремонту в полевых условиях. Кому могут понадобиться подобные справочники? Ясно одно... Гарри Блэк наводит на меня ужас в той же степени, что и завораживает, и мне нужно найти какое-нибудь другое местечко, чтобы убить время. Я направляюсь в одну из комнат, которую ещё не осматривал.
читать дальше

URL
2009-06-22 в 15:43 

stervaN
A hard-on doesn't count as personal growth
Я смотрел телевизор до рези в глазах. Я давно ничего не смотрел настолько внимательно, но для разнообразия это было неплохо. Так много поменялось всего за несколько коротких лет. Включая моего отца. Подобного эпизода в местных новостях я не ожидал совсем. Особенно того момента, когда назвали его должность... Конгрессмен Малфой. Он теперь член Палаты представителей. Он разливался соловьём о том, как он предан делу привнесения прогресса в Чикаго, как будто без его усилий один из крупнейших городов мира засохнет и развеется по ветру. Мерзавец. Когда его спросили, не собирается ли он баллотироваться в Сенат, он напустил на себя ауру скромности и загадочности, как возбуждённая девственница на школьной вечеринке, которая привлекает к себе внимание, сверкая телом, но никогда не даёт. По-своему очаровательный и элегантный, мой отец – шлюха такого уровня, какой мне и не снился. Я хотя бы признаю свои грехи... и выполняю свои обязательства. читать дальше

URL
2009-06-22 в 15:43 

stervaN
A hard-on doesn't count as personal growth
Время скинуть туфли на каблуках и играть. Не Элгара или Листа... помпезные партии меня всегда раздражали. Мне следовало сообразить, что не стоило это делать, но, как бы то ни было, я пробую вальс «Минутка» Шопена. Я запорол его начисто. Это достаточно короткое произведение, так что я помню его и без нот, но я основательно подрастерял скорость и растяжку за последние восемь лет, чтобы сыграть его правильно. Там есть моменты, когда мелодия безудержно устремляется ввысь, а я на сегодняшний день существо бескрылое. Допортив окончание, я выругался вслух и уронил голову на руки, переводя дыхание.

-читать дальше

URL
2009-06-22 в 15:44 

stervaN
A hard-on doesn't count as personal growth
Моё имя. Он знает моё имя. У него, наверное, есть моё досье. Он рассказывает мне эти вещи так, словно то, что он недавно организовал смерть как минимум пяти человек, ровным счётом ничего не значит. Его, кажется, не заботит то, что я знаю. Он собирается меня убить. Я – обуза. Я – неоправданный риск. Почему я здесь? Он что, просто хочет трахнуть меня, прежде чем удостовериться, что я замолчал навсегда? Я не могу унять дрожь. Не могу взять себя в руки. читать дальше

URL
2009-06-22 в 15:44 

stervaN
A hard-on doesn't count as personal growth
Пока мы находились там, думаю, мне удалось мельком увидеть, кто ты на самом деле, вопреки всему, что ты делал и видел, и мне понравилось то, что увидел я. Ты поставил на меня, когда безопаснее было смолчать и воспользоваться преимуществами того, что случилось бы после. Ты провёл границу и выбрал, на чьей ты стороне. Сторона оказалась правильной. Ты наверняка догадываешься, что я не боюсь рисковать. В азартных играх имеют значение только ставки… и шансы. Ты здесь, потому что для меня ставки того стоили, и думаю, у меня были все шансы. читать дальше

URL
2009-06-22 в 15:45 

stervaN
A hard-on doesn't count as personal growth
- Что... что ты хочешь, чтобы я... сделал? Я могу уйти... сегодня... если захочу? Ты позволишь мне? Я не хочу неприятностей. Я просто хочу быть в безопасности. Я... я очень устал... бояться. Я не сделаю ничего, что принесло бы неприятности... но что мне придётся делать? Что... что ты хочешь от меня?
читать дальше

URL
2009-06-22 в 15:45 

stervaN
A hard-on doesn't count as personal growth
- Ну, что ж… Дрэйк, несмотря на некоторую вялость… тебе мало что грозит. Сахар в крови понижен, у тебя гипогликемия. читать дальше

URL
2009-06-22 в 15:46 

stervaN
A hard-on doesn't count as personal growth
Глава 7

читать дальше

URL
2009-06-22 в 15:46 

stervaN
A hard-on doesn't count as personal growth
Он сидит за столом на кухне, разговаривая с Терезой, которая встречает меня лёгкой улыбкой, когда я вхожу и сажусь. Хоть раз я здесь не единственный, кроме неё. На столе тосты и джем, ломтики копчёного окорока и яйца “Бенедикт”*, дольки свежей дыни и грейпфрутов, сок и ещё кофе. Секунд на десять я забываю, что в помещении Гарри, а потом вспоминаю про своё воспитание и стараюсь прекратить есть как кто-то, кого накануне выпустили из кутузки.
читать дальше

URL
2009-06-22 в 15:47 

stervaN
A hard-on doesn't count as personal growth
Гарри отвёл меня в салон. В настоящий салон… а не просто к стилисту. Мне сделали маникюр и педикюр, а также гораздо более подходящую стрижку, пока играла успокаивающая музыка, а Гарри читал газету. Я выбрал достаточно стильную стрижку-унисекс.читать дальше

URL
2009-06-22 в 15:47 

stervaN
A hard-on doesn't count as personal growth
Мы разговариваем о многом, не только об этом. Очень о многом. Я нравлюсь ему, парнем или девушкой, в платье или в брюках. Звучит старомодно, но думаю, он вожделеет мой разум и мою душу, а не только моё тело. Шикарная внешность моим шансам, конечно, не повредит, но он действительно ищет чего-то большего, и я гадаю, смогу ли я стать для него этим. Он обладает неутомимым мышлением и жаждой жизни, которая заставляет меня вспоминать время, когда я был счастлив уже тем, что остаюсь в живых. Не может быть неправильным – желать такого для себя. Просто не может.

Ячитать дальше

URL
2009-06-22 в 15:48 

stervaN
A hard-on doesn't count as personal growth
Глава 8

читать дальше

URL
2009-06-22 в 15:48 

stervaN
A hard-on doesn't count as personal growth
Он не слепой. Он видит резкую перемену в моём поведении. Он знает, что я не рассуждаю и не просчитываю въедливо каждый жест и каждый шаг. Он смог бы понять это по долгому молчанию в машине после слов, которые изменили мой мир. Он смог бы понять это по тому, как я молча вкладываю свою ладонь в его, или по моей внезапной неспособности держать хоть малейшую дистанцию. Может, ему неудобно говорить, что он чувствует, всё время, и истинная подоплёка его действий проскальзывает наружу лишь в крошечные мгновения ясности, как тогда, в маленьком немецком гастрономе, но он светится так же, как и я, потому что знает, что его слова были услышаны и всё несказанное, что притаилось за ними, было понято.

Он был прав. Трудно ухватить всё сразу, но я чувствую это сердцем. Потенциал. Я так давно перестал верить в себя, что забыл, кто я такой… кем я могу быть. У меня есть таланты и способности, но я их едва использовал, судорожно стараясь, чтобы меня считали красивым и судили только поверхностно - по внешности и по способности быть привлекательным для мужчин. Он хочет, чтобы я пробудился и жил так, как мог бы… а не только так, как он хочет, чтобы я жил. Я потратил целую жизнь, подстраиваясь, чтобы соответствовать ожиданиям других. Моих родителей, СМИ, моих одноклассников, и потом моих клиентов и хахалей. Он же хочет сущность, а не имидж. Он хочет, чтобы я составил свои собственные ожидания; всё, что он хочет, - это увидеть, как они воплотятся в реальность. Я могу дать ему это.

Сколько людей болезненно стремится быть любимыми такими, какие они есть на самом деле... в то же время, однако, стараясь быть кем-то, кем не являются? Мне подали надежду, что возможно большее, нежели соответствовать ожиданиям мужчины - и только. Мне вернули мою жизнь и волю что-то с ней делать. Я не знаю, что я сделаю… пока, но я не стану снова плыть по течению и ждать удобный случай, который никогда не наступит. Я сам его себе обеспечу.
читать дальше

URL
2009-06-22 в 15:49 

stervaN
A hard-on doesn't count as personal growth
Я так скучал по этому – ощущению чистой скользкости, предвещающей проникновение, которая делает мою плоть притягательной и уступчивой, снимает боль и делает проникновение всего лишь вопросом времени и силы нажатия. Его член между моих бёдер твёрдый как камень и горячий даже сквозь латекс кондома, и я уже заставляю себя раскрыться перед ним, изгибаясь, упираясь в постель, ещё до того как он смог приготовиться. Неполного месяца без секса не достаточно, чтобы забыть, как сделать его проще и легче, и как только мы оба двинулись навстречу друг другу, он проник в моё тело стремительно и до упора.

читать дальше

URL
2009-06-22 в 15:50 

stervaN
A hard-on doesn't count as personal growth
Я снова напился. Под хмельком я веду себя вполне прилично, принимая во внимание обстоятельства, у меня всегда это получалось. От хорошего шампанского у меня всегда пощипывает в носу, и его пощипывает сейчас. Я безжалостно дразню Гарри, несмотря на то, что изо всех сил стараюсь поддерживать внешние приличия, хотя неясное тепло от алкоголя погружает меня в нирвану комфорта и вернувшегося смутного возбуждения. В неподходящие моменты я намеренно шепчу ему на ухо провокационные замечания, обещая каждый акт, которому знаю название, когда он меньше всего этого ждёт, и намекая на дебош и публичные распутные выходки, которые, вероятно, возмутили бы его... не будь он целиком и полностью мой, беспомощный перед силой моих ухищрений. Я хочу его, снова, любым способом, каким смогу заиметь, и, наконец, я ясно даю понять, что готов покинуть это заведение. Нам никого не одурачить, кроме как относительно моего пола. Они все знают, что мужчина, с которым я ухожу, сегодня ночью развлечётся, потому что воздух между нами наэлектризован взаимным желанием.

Бедный Рон. Его шея над водительским креслом заливается пурпуром, но он профи. Спорю, прямо сейчас он жалеет, что между передними и задними сидениями нет барьера из тонированного стекла. Вероятно, его угла зрения недостаточно, чтобы заметить хоть что-то из происходящего на пассажирских местах внизу, но он просто не может не знать, что это значит, когда моя голова совсем скрывается из виду. Это мой день рождения. Я хочу то, что хочу, и я получу именно это. Я не чувствую ни малейшего стыда за то, что наслаждаюсь, хотя возможно, некоторые сочтут это хамством, но я наполняю рот органом Гарри, потому что хочу ощущать его там и люблю сознание того, что ему это нравится так же сильно, как и мне.

Кстати, быстрячок в мои намерения не входит. Это настолько же мой подарок, как и его. Я могу заставить это длиться и длиться, дразня, пока мужчина света белого невзвидит, будет слеп и глух ко всему, кроме жажды кончить, а у меня давно не было возможности использовать подобные навыки в своё удовольствие. А сейчас я их использую. Когда я позволяю ему кончить, это потому что я хочу, чтобы он кончил, и я чувствую, как он излучает благодарность пополам с облегчением, пока я слизываю последнее липкие следы и аккуратно заправляю его член на место. После многочасового соблюдения приличий в городе я отчаянно в этом нуждался, и вопреки стояку в стрингах и охотки поскорее продолжить ночь дома, я спокоен и счастливо свернулся рядом с ним, и я люблю грешный блеск в его взгляде, когда он целует меня, жалит мой язык своим, крадя заодно капельку вкуса с эхом собственного оргазма. С трудом верится, что он настолько в ладах с собственной ориентацией и в то же время силён как мужчина до мозга костей. Может, дело в том, что когда дело касается жизни и смерти, всякая ерунда теряет свою значимость. Гарри точно знает, чего хочет... и ему это нравится... и мне просто посчастливилось этим самым быть.

По пути в спальню он тянет меня в сторону, шепотом поздравляет с днём рождения и распахивает дверь в комнату, где стоит рояль. Там полка, которой не было раньше. Ноты. Шопен, Моцарт и многие, многие другие. Как простые композиции, так и сложные. Всё это мне. Их сотни. Это не ошибка с моей стороны – чувствовать то, что я чувствую. Вовсе нет.

Его губы на моей шее как поэзия чувств. Я стряхиваю с себя узкое маленькое чёрное платье, которое носил сегодня, и быстро отбрасываю прочь лифчик с маленькой фальшивой грудью, который поддерживал иллюзию, пока мы гуляли в городе. Теперь я просто стройный и красивый, в крошечных стрингах, по которым совершенно ясно, что я до боли его хочу, и если раскинуться поперёк простыней и умолять его содрать с меня эти стринги и затрахать до бесчувствия – распутство, то пусть, что ж поделаешь, но это мой день рождения, а он – то, что мне нужно для счастья. Он цепляет стринги зубами, я чувствую жар его дыхания, пока они скользят вниз, всё моё тело вздрагивает от предвкушения... и тут звонит его мобильник.

- Бл..дь!

Он отскакивает от меня, хватает телефон и резко открывает, с досады у него быстро спадает эрекция.

- Да, в чём дело?! Я только что вернулся из прошлой пару дней назад, чёрт возьми! Сейчас?! Да, да, ладно. Ладно, я сказал! Я буду готов, просто верните сюда Рона, и побыстрее.

Он захлопнул телефон, и он в ярости. Лицо покраснело, и выглядит он, как человек, который хочет что-нибудь разбить. Я знаю, что мне следует сказать.

- Всё в порядке. Я понимаю. Я буду ждать тебя... когда ты вернёшься.

Он практически сдувается. Когда я говорю это, его гнев испаряется, и он смотрит на меня с уязвлённой гордостью и благодарностью, искренней до такой степени, что просто больно. Он охватывает мой подбородок ладонью и большим пальцем гладит мою щёку. Я льну головой к его руке и вздыхаю.

- Я знал это. Я знал - я правильно сделал, что привёз тебя сюда. Мне нужно идти. Я должен делать своё дело... а ты понимаешь. Даже несмотря на то, что это твой день... ты понимаешь. Ты совершенство, ты знаешь это? Ты никогда не принадлежал тому месту. Твоё место здесь. Ты заслуживаешь всего, что я могу воплотить для тебя в жизнь, но вот это - цена, которую я плачу за то, что имею так много. Спасибо тебе.

Я сказал, что понимаю, и он благодарен, и знает, что сделал правильный выбор, поставив на меня... но я солгал. Он целует меня, одевается и целует меня снова, пара фраз шёпотом, обещание вернуться - и вот он ушёл. Я на шёлковых простынях, один, в свой двадцать пятый день рождения, и всё, что у меня осталось, - это его томительный запах на моей коже и последнее, еле ощутимое послевкусие того, как он кончил на моё нёбо. Я понимаю, что это его работа, но я эгоистичен, и жаден, и полон горечи, потому что он ушёл, и нет никакого способа узнать, надолго ли.

Вот мой рай. Сидеть в одиночку в огромных апартаментах, высматривая в ночи человека, которому предстоит кошмарная работа, болезненно осведомлённый о пустом месте у себя между ног, которое он должен заполнить. Я окружён роскошью. Здесь так красиво. Я влюбился, окунулся в любовь, как в омут, спотыкаясь, упал головой вперёд и без страховочной сетки. Я приземлился Гарри на руки. Я счастливчик, правда?

_______________________
* Лига плюща - группа самых престижных частных колледжей и университетов на северо-востоке США: Йельский университет, Дартмутский колледж, Колумбийский университет, Пенсильванский университет, Принстонский университет, Корнеллский университет, Гарвардский университет и Университет Брауна, известные высоким уровнем обучения и научных исследований. Название связано с тем, что по английской традиции стены университетов - членов Лиги увиты плющом (прим. переводчика).

** Флорида-Кис - цепь островов у южной оконечности полуострова Флорида, расположенных дугой от Вирджиния-Ки до Ки-Уэст. Популярный тропический курорт (прим. переводчика).

*** Элитный коктейльный зал и ресторан в Чикаго (прим. переводчика).

URL
2009-09-01 в 03:14 

geLisa
Это один из моих любимиших фанфиков!
Жаль только, что он *замерз*...

2010-02-20 в 22:26 

Seliger
А почему написано, что он закончен? Оригинал же незаконен .

2010-03-10 в 17:14 

stervaN
A hard-on doesn't count as personal growth
А я была свято уверена, что это конец фанфика) Вроде все понятно и так. ;-)

URL
2010-03-13 в 15:52 

'Lady Peaceful,' 'Lady Happy,' that's what I long to be
Там еще офигеть-сколько-глав и автор пишет дальше.

   

Хороший слеш

главная